Соглашение ЕС и Китая для уже ушедшей эпохи

Соглашение ЕС и Китая для уже ушедшей эпохи

ВАШИНГТОН – В конце января Евросоюз и Китай обнародовали новые детали «Всеобъемлющего соглашения об инвестициях» (сокращённо CAI), которое они заключили в декабре. На бумаге переговорщики ЕС добились определённого прогресса в таких сферах, как доступ к рынку, либерализация инвестиций и устойчивое развитие. Но можно ли с помощью таких частичных двусторонних соглашений, как CAI, реально управлять экономическими отношениями с современным Китаем?

Да, Евросоюз получил доступ к рынку в важных отраслях (в их числе электромобили, облачные вычисления, финансовые услуги и здравоохранение), в основном в виде смягчения ограничений на владение долями. Но детальные приложения к этому соглашению пока что не опубликованы, и ещё предстоит увидеть, как много из этих обязательств Китая станут совершенно новыми. Не исключено, что это соглашение по большей части лишь кодифицирует те шаги, которые Китай уже предпринял для расширения доступа к рынку – либо в рамках своих инвестиционных законов и регулирования, либо в индивидуальном порядке.

Кроме того, хотя ограничения на владение долями действительно создают серьёзный барьер для доступа к рынку, едва ли это единственный барьер.

Иностранные компании часто сталкиваются с целым рядом других препятствий, связанных с регулированием, а преодолеть их можно, лишь получив разрешения от множества китайских государственных ведомств – зачастую это крайне долгий и изматывающий процесс.

По данным опроса Американо-китайского делового совета, проведённого прошлой весной, получение лицензий и необходимых разрешений занимает шестое место в списке самых трудных проблем, с которыми сталкиваются американские фирмы, работая в Китае.

Впрочем, содержание соглашения CAI – это лишь часть истории. Китай часто пренебрегает своими двусторонними обязательствами. В качестве примера можно привести Австралию. Несмотря на подписанное двустороннее всеобъемлющее соглашение о свободной торговле, Китай недавно ввёл ограничения на импорт австралийского вина, ячменя, угля и других товаров, а причиной этого стали, по сути, политические обиды. (Например, Китаю не понравилось решение Австралии запретить участие китайской компании Huawei в строительстве сетей 5G, а также её призывы к проведению независимого расследования происхождения пандемии Covid-19).

Австралия – это не единичный случай. Когда в 2016 году Южная Корея решила разместить на своей территории американскую систему противоракетной обороны, Китай ввёл жёсткие экономические санкции, несмотря на вступившее в силу годом ранее двустороннее соглашение о свободной торговле.

Если китайские власти не колеблясь отказываются от своих торговых обязательств, какой смысл добиваться от них этих обязательств?

Попытки CAI устранить рыночные искажения, создаваемые из-за ручного управления экономикой китайским правительством, столь же сомнительны. Китайские фирмы получают крупные субсидии и другую финансовую помощь от государства, поэтому иностранным компаниям становится всё труднее конкурировать с китайскими фирмами – как в Китае, так и в третьих странах.

Эта тенденция явно сохранится.

В июле прошлого года председатель КНР Си Цзиньпин пообещал «усилить финансовую поддержку участников рынка», а также отметил, что госкомпании «должны играть ведущую роль, помогая справляться с трудностями всем типам предприятий».

Для устранения этих искажений в соглашение CAI включены положения о повышении прозрачности субсидирования в секторе услуг. Но предусмотренный в нём механизм обсуждения других вредных субсидий, с которыми связаны особенно серьёзные проблемы, не является обязательным к исполнению.

Кроме того, хотя правила CAI, касающиеся госпредприятий, строже правил, установленных Всемирной торговой организацией, они крайне далеки от норм «Всеобъемлющего и прогрессивного соглашения для Транс-Тихоокеанского партнёрства». В этих сферах абсолютно необходимы более жёсткие положения, чтобы любое торговое и инвестиционное соглашение с Китаем стало хоть сколько-нибудь значимым.

Последнее критически слабое место CAI – это нормы, касающиеся труда, в разделе об устойчивом развитии. В частности, Китай дал туманное и необязательное к исполнению обещание «предпринимать постоянные и настойчивые усилия», чтобы добиться ратификации двух важных конвенций Международной организации труда (МОТ) о принудительном труде.

Не стоит заблуждаться: власть в Китае крайне централизована, поэтому руководство страны может очень быстро ратифицировать конвенции МОТ. Оно просто не хочет этого делать. Китайское руководство упорно сопротивляется принятию на себя международных обязательств, которые позволят проводить международные инспекции на местах, например, для проверки ужасающих сообщений о принудительном труде уйгурских мусульман в Синьцзяне.

Как сообщается, на переговорах о CAI вопрос о принудительном труде обсуждался до последнего момента, поэтому представляется очевидным, что ради заключения этой сделки Евросоюзу пришлось уступить по важнейшему вопросу прав человека. И ради чего? Это умеренное, частичное соглашение принесёт Европе лишь ограниченные экономические выгоды.

Соглашение CAI могло иметь смысл в 2013 году, когда начались переговоры о его содержании. Но оно явно неспособно справиться с проблемами, которые Китай создаёт для глобальной экономики сегодня. Напротив, оно может укрепить позиции Китая, отвергающего международные призывы к проведению значимых реформ. Это соглашение было заключено буквально накануне инаугурации президента США Джо Байдена и вопреки сигналам озабоченности, которые подавала команда Байдена. И в этом смысле оно может затруднить усилия новой администрации США по созданию коалиции стран-единомышленников для решения создаваемых Китаем проблем.

В лучшем случае соглашение CAI даёт слишком мало и слишком поздно. То же самое можно сказать и о заключённом администрацией Дональда Трампа с Китаем торговом соглашении «первой фазы», которое вступило в силу год назад. Администрация Трампа не стала заниматься критически важными вопросами государственных субсидий и роли госпредприятий, искажающих рынок, а заявила, что они будут включены в повестку переговоров «второй фазы», которые так и не начались.

Решая одобрить соглашение CAI или нет, Европейский парламент и страны ЕС должны как следует подумать о сложившейся репутации Китая, который игнорирует свои торговые и инвестиционные обязательства, перекрывает доступ к рынку иностранным предприятиям неформальным и непрозрачным путём, нагло нарушает права человека. Честная оценка ситуации позволяет сделать чёткий вывод: двусторонних соглашений недостаточно.

Вполне можно понять, что после четырёх лет Трампа с его лозунгом «Америка прежде всего» у части руководства ЕС возникло желание продемонстрировать, что этот союз обладает достаточной «стратегической автономностью», чтобы действовать самостоятельно. Но если взглянуть на историю, будет понятно, что ни одна страна в одиночку не сможет заставить Китай изменить своё проблематичное поведение – от избыточных субсидий и промышленного перепроизводства до нарушения прав человека. У коллективных подходов, опирающихся на эффективное трансатлантическое сотрудничество, как минимум есть шанс в этом бою.

 

Венди Катлер
— вице-президентом Института
политики общества Азии, бывшая
исполняющая обязанности
заместителя торгового представителя
США

 

 

Источник.


 

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий