Новый тайный мандат ЕЦБ

Новый тайный мандат ЕЦБ

В ходе пандемии Европейский центральный банк фактически принял новый мандат, возможно, сделав вывод о том, что его целевой показатель инфляции недостижим без дополнительных финансовых стимулов. Новым главным приоритетом, по-видимому, является финансовая солидарность внутри еврозоны, и это могло произойти в лучшее время.

СТЭНФОРД. Денежно-кредитная политика Европейского центрального банка претерпела своеобразное изменение во время пандемии. Похоже, что в целом подход банка руководствуется чем-то другим, кроме цели стабилизации цен, что свидетельствует о том, что он принял новый мандат без публичного объявления об этом.
С начала кризиса COVID-19 ЕЦБ удалось сократить разрыв между затратами по займам северных и южных стран-участниц, в результате чего спрэды доходности между севером и югом еврозоны достигли исторического минимума. А поскольку Европа сталкивается с многочисленными угрозами своему единству — от администрации Дональда Трампа и реваншистского Кремля Владимира Путина до все более напористого Китая и доморощенных популистов — политики фактически приняли «сужение спреда» в качестве нового мандата.

Президент ЕЦБ Кристин Лагард и ее коллеги, похоже, признают, что обеспечение европейского единства и солидарности — самая важная цель, которую может преследовать такой институт, как ЕЦБ, в этот критический момент. Хотя кто-то в банке вряд ли это признает, нет никаких сомнений в том, что они сейчас занимаются сдерживанием спредов.

Покупая огромное количество облигаций периферийных государств-членов посредством своей политики количественного смягчения и Программы чрезвычайных закупок на случай пандемии (PEPP), ЕЦБ стимулировал спрос на более рискованные облигации на рынке. В результате доходность десятилетних суверенных облигаций, выпущенных Португалией и Испанией, упала ниже нуля, а доходность облигаций Италии упала до десятилетнего минимума.

Команда Лагард добилась гораздо большего успеха в закрытии разницы процентных ставок между Севером и Югом, чем в выполнении требований ЕЦБ по обеспечению стабильности цен «ниже, но почти 2%» годовой инфляции. Возможно, это отражает признание Управляющим советом ЕЦБ того, что целевой показатель инфляции недостижим без дополнительных фискальных стимулов.

Конечно, даже если ЕЦБ принял «что толку?» отношение к целевому показателю инфляции, которое не объясняет его упорный отказ от снижения учетной ставки даже перед лицом одного из самых больших потрясений в экономической активности на памяти живущих. На последнем заседании Управляющего совета он отказался снизить учетную ставку с -0,5%, создав тем самым эффект контрпродуктивного повышения ставки. В целом, такой подход катапультировал евро до самого высокого уровня с 2018 года и привел к еще большему падению инфляции в еврозоне по сравнению с целевым показателем ЕЦБ в течение четвертого месяца подряд падения цен.

Неизвестная причина этой стратегии ясна как день: ЕЦБ сосредоточен на улучшении условий для банков в странах периферии еврозоны и считает, что снижение учетной ставки усугубит проблемы этих банков.

Несмотря на значительное улучшение своего финансового положения, банки периферийных стран по-прежнему очень обеспокоены последствиями текущего кризиса. Но эта проблема должна решиться сама собой по мере восстановления южных экономик.

В настоящее время разумный ответ на игнорирование ЕЦБ своего мандата по инфляции: «Кого это волнует?».

Сужение спрэдов доходности между севером и югом гораздо важнее для выживания и будущего процветания Европы, чем несколько тиков индекса цен.

В конце концов, просто посмотрите на результаты. Новый мандат, который не осмеливается назвать свое имя, предотвратил падение евро в результате пандемии — возможности, которой многие опасались на раннем этапе. Он поставил еврозону на прочную основу, углубив европейскую финансовую интеграцию и солидарность (что сделало облигации самых слабых стран-членов все более привлекательными для международных инвесторов) как раз вовремя для второй волны инфекций.

Политика сужения спреда была, пожалуй, наиболее важными действиями, предпринятыми на заседании Управляющего совета на прошлой неделе, когда он запустил новый раунд стимулирования, пообещав купить еще 500 миллиардов евро (608 миллиардов долларов) в виде облигаций за счет увеличения PEPP с 1,35 триллиона евро до 1,85 триллиона евро. В то же время, когда он смещает акцент с целевого показателя инфляции, ЕЦБ действует с твердой целью, когда дело доходит до стабильности спреда.

Собственная роль Лагард в новом направлении ЕЦБ была несколько неоднозначной. В марте она отметила на пресс-конференции ЕЦБ, что в задачу банка не входит сокращение разрыва в стоимости заимствований между более сильной и более слабой экономикой еврозоны. Но этот комментарий спровоцировал распродажу на рынках облигаций, вынудив главного экономиста ЕЦБ Филипа Лейна поговорить по телефону с ведущими финансовыми учреждениями, чтобы убедиться, что нет недопонимания по поводу политики ЕЦБ.

Со своей стороны, позиция Лагард сейчас сильно отличается от той, которую она выразила ранее в этом году. На самом деле, она гораздо меньше похожа на мартовскую, а больше на президента Франции Эммануэля Макрона, для которого поддержка периферийных стран и интеграция Север-Юг всегда были вопросом первостепенной важности.

Какой бы ни была ее первоначальная позиция, Лагард быстро восстановилась и стала лидером, в котором нуждается ЕЦБ. Отпечатки пальцев Макрона могут быть, а могут и не быть повсюду в новой де-факто стратегии сужения спреда, но близорукие технократы больше не имеют исключительного контроля над политикой ЕЦБ. Политики с глубоким пониманием того, что нужно Европе, оказывают ощутимое влияние, и общие результаты более чем удовлетворительны.

 

Мелвин Краусс
— старший научный сотрудник
Гуверовского института
Стэнфордского университета

 

 

Источник.


 

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий