«Нобелевская» формула роста. Как инновации, творческое разрушение и институциональная отдача меняют экономику

Октябрь 23rd, 2025 admin

Нобелевская формула роста. Как инновации, творческое разрушение и институциональная отдача меняют экономику
Нобелевский комитет отметил троих ученых за выявление предпосылок и причин устойчивого экономического роста. Познакомимся поближе с лауреатами и их идеями

Начнем с того, что нобелевской премии по экономике не существует. Обычно так называют премию «памяти Альфреда Нобеля», которую в рамках других номинаций Королевской шведской академии наук присуждает Шведский национальный банк за достижения в области экономических наук. В этот раз премию присудили трем ученым — Джоэлу Мокиру, Филиппу Агиону и Питеру Ховиту «за объяснение экономического роста, обусловленного инновациями».

Обычно в случае коллективных номинаций премию делят поровну. В нашем случае пропорцию изменили, и эту трансформацию, по-видимому, следует рассматривать также в контексте ранжирования научного вклада (при всем огромном уважении ко всем нобелиатам).

Итак, половину премии получил Джоэл Мокир. Официально — «за определение предпосылок для устойчивого роста через технологический прогресс». А вот остальные 50% поровну разделят Филипп Агион и Питер Ховит. Их вклад — «за теорию устойчивого роста через творческое разрушение».

Джоэл Мокир, Филипп Агион и Питер Ховит

«Ступени качества» Агиона и Ховита

Начнем с биографий ученых. Питер Уилкинсон Ховит родился в 1946 г. в Канаде сразу после завершения Второй мировой войны. Как сказали бы у нас — «ребенок войны». Это классический академический ученый и профессор.

Филипп Агион — это французский экономист, на 10 лет младше Ховита. Если у Ховита был еще и опыт работы в печатных экономических изданиях, то Агион успел поработать в ЕБРР и европейских аналитических центрах.

Достаточно нестандартное распределение нобелевской премии по экономике можно объяснить тем, что и Агион, и Ховит получили это вознаграждение за совместное научное открытие, а именно за модель трехсекторального эндогенного экономического развития. Речь о модели Агиона — Ховита.

Здесь следует сразу отметить, что обычно рассматривается два основных вида моделей экономического развития — эндогенные и экзогенные. Это объясняется набором факторов, определяемых как ключевые.
Эндогенные, или внутренние факторы присущи чисто экономической системе: инвестиции в науку, технологии, инновации, социальный капитал. Сюда же засчитывается научно-технический прогресс (НТП), но только в том случае, если он является результатом действия внутренних факторов, производных от функционирования именно внутрисистемных экономических агентов.
Экзогенные или внешние факторы не зависят от динамики закрытой экономической системы. К ним обычно относят нормы накоплений капитала, фактор населения и опять же научно-технический прогресс, но обусловленный общими цивилизационными причинами, внешними относительно закрытой экономической модели. Самая известная экзогенная модель — это модель роста Солоу на базе нормы накоплений. Кстати, за нее автор Роберт Солоу тоже получил «нобелевку» еще в 1987 г.

Рассмотрим достижения нынешних лауреатов.

В модели Ховита — Агиона фактором развития является научно-технический прогресс, формируемый вследствие поведенческих моделей отдельных экономических агентов/игроков. То есть, это именно эндогенный НТП, вызванный благодаря инвестированию субъектами экономической системы своего капитала в инновационные проекты с целью получения прибыли.

Следовательно, эта модель частично дает ответ на вопрос, как инвестиционное поведение экономических агентов влияет на темпы экономического роста через внедрение инноваций и как новые технологии могут вступать в конфликт со старыми технологическими решениями, в результате чего происходит торможение НТП (к последнему тезису мы еще вернемся при анализе научного вклада Мокира).

Экзогенные модели типа предложенной Робертом Солоу, которые базировались на факторе накоплений, имели существенный недостаток: почему при условно равных показателях накоплений (если допустить такую ситуацию) развитые и развивающиеся страны могут демонстрировать разные уровни экономического роста? Еще одним недостатком таких моделей было восприятие экономического агента как «вечно живого», поведение которого не меняется во времени, в том числе и в отношении накоплений. Последнее противоречие было снято моделью пересекающихся поколений. В рамках этой разработки уже определены разные поведенческие модели старости (тратят) и молодости (накапливают). Особую роль здесь сыграли поведенческие модели еще одного нобелевского лауреата Франко Модильяни.

Заслуга Ховита и Агиона состоит в том, что они начали изучать научно-технический прогресс не только как экзогенный (внешний фактор), но и как эндогенный (внутренний), а значит ввели его в состав уравнений эндогенных моделей экономического роста.

Кстати, модель Ховита — Агиона еще называют моделью «ступеней качества». Потому что эти ученые рассматривают закрытую экономическую систему, состоящую из трех секторов: производство полуфабрикатов (промежуточных товаров), производство конечных/готовых товаров и сектор научно-исследовательских и конструкторских работ.

Сектор полуфабрикатов формируется по принципам монополистической конкуренции, то есть в формате, когда производители конкурируют по объему продукции, а не по ее цене.

А сектор готовых товаров функционирует по принципу совершенной конкуренции, когда количество продавцов большое, их индивидуальная доля в параметрах отрасли незначительна и их действия не могут влиять на цену.

В этой модели сектор R&D выполняет заказы сектора производства полуфабрикатов и постоянно улучшает их качество («ступени качества»).

То есть в модели Ховита — Агиона новые промежуточные товары заменяют старые, а не просто увеличиваются в количестве (здесь снова есть определенная перекличка с идеями Йозефа Шумпетера о «творческом разрушении», являющемся частью научного наследия и Мокира).

«Сестринская» модель нобелиата Ромера

«Родной сестрой» подхода Ховита и Агиона в части моделирования экономического роста является эндогенная модель Пола Ромера, получившего «нобелевку» по экономике в 2018 г. Он создал концепцию эндогенного развития, когда позитивная экономическая динамика поддерживается за счет инвестиций в науку и образование. Как показали его исследования, страны, инвестирующие в интеллект и новые технологии, гораздо быстрее приходят в себя после кризиса и имеют более стабильную кривую экономического развития.

Модель интеллектуального экономического роста в контексте построения творческой экономики знаний заслуживает внимания еще и потому, что ее развитие опирается на неконкурентные факторы (в том смысле как конкуренцию понимает современное общество потребления). Если развить идеи Ромера, то создание эндогенной модели экономического роста в масштабах мировой экономики может привести к разрыву традиционной теории экономических циклов, действующей в последние сто лет. А практическое воплощение идей, которое знают все, — это кремниевая долина в США. Именно те страны, которые вовремя поймут ключевой тезис Ромера о том, что богатство переоценено, а знания недооценены, смогут вырваться из паутины экзогенной зависимости от внешних факторов развития.

Впрочем, у моделей Ромера и Ховита — Агиона были и существенные отличия. Например, Ромер исходил из расширения разнообразия промежуточных товаров, а Ховит и Агион делали ставку на замену старых товаров новыми.

Инсайты Мокира о прогрессе и отдаче от институтов

Джоэль Мокир родился в один год с Питером Ховитом. Он представитель как израильской, так и американской экономической науки.

Мокир исходил из того, что научно-технический прогресс является не только экзогенным, но и эндогенным фактором. Кроме того, он может происходить в контексте позитивной индустриальной мутации и творческого разрушения. Более того, поведенческие модели общества должны содержать в себе такие опции, как убеждение в полезности знаний, понимание того, что научные достижения приводят к материальному развитию и питане веры в полезность накопления знаний.

Ученый настаивает на том, что идейная дивергенция Европы, наличие различных идеологических кластеров, существенно отличала НТП на европейском континенте и в Азии.

Уникальность Европы заключалась в идеологическом разнообразии на фоне общего, интегрированного «рынка идей». Важную роль сыграла и диглоссия в виде латыни и местных национальных языков: первая порождала интегрированный рынок знаний, а вторые — разнообразие идеологий.

Не случайно Мокир получил премию Шумпетера, ведь идея о творческом разрушении и позитивной индустриальной мутации восходит к работам именно этого австрийско-американского экономиста.

Здесь можно вспомнить несколько интересных тезисов из работы Мокира «Меркантилизм, просвещение и промышленная революция». Он рассматривает научно-технический прогресс во время реализации моделей протекционизма и меркантилизма в условиях Европы XVIII в.

Предпринимательство и НТП приводили к тому, что в наиболее активных кластерах их процветания появлялось «убийственное трио»: завоеватели, мытари и склонные к банкротству заемщики-авантюристы, которые сразу же уничтожали эти кластеры успеха.

Мокир в этом контексте сформулировал важнейший тезис об «отрицательной институциональной отдаче». То есть развитые институты могут формировать не только положительную отдачу, но и отрицательную. Происходит это в результате доминирования политических элит или правящего класса, для которых экономика, преимущественно сырьевая, является источником рентных доходов (так же как источником ренты, только на этот раз военной, является для них долгосрочная война). Такие элиты используют НТП для добычи большего объема сырья (и более эффективного ведения войны), но не для развития сложной модели мирной экономики, потому что мир и экономическая сложность в своем сочетании лишают правящие элиты постоянного рентного дохода. Это и есть отрицательная институциональная отдача.

Итак, ключевая задача — сформировать такие условия применения научно-технологического прогресса, когда он будет работать на экономическое развитие и стимулировать инвестиции в новые отрасли мирной экономики. Это уже будет положительной институциональной отдачей.

Разрушая, создавай лучше: выводы для Украины

Какой урок для Украины можно сформулировать по итогам изучения указанных выше теорий?

Ключевое: эти теории нельзя применять слепо или манипулировать ими, когда, например, деиндустриализация в Украине объяснялась бы творческим разрушением. Но творческое разрушение по Мокиру и Шумпетеру — это не просто ликвидация старого, но и создание нового на более высокой ступени развития. То есть если вместо советского машиностроения у нас появилось бы производство оборудования для новой технологической парадигмы — это можно было бы назвать творческим разрушением, которое, кстати, произошло в Польше, где на смену старых производств пришли новые. Например, на гданьской судоверфи вместо больших судов начали производить современные яхты…

Также можно извлечь урок, что нужно создавать стимулы для накопления знаний и инвестиций в знания, в частности это касается финансирования науки и образования.

И главный вывод: для успеха правящий класс должен отойти от принципов рентной, сырьевой, коррупционной экономики. Это устранит отрицательную институциональную отдачу и сформирует положительную.

 

Алексей Кущ
— финансовый аналитик,
экономический эксперт

 

 

Источник.

Опубликовано в рубрике АНАЛИТИКА Метки: ,
«
»
Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий