Финансовая
квинтэссенция Федор
Рогач

Экстремальная волатильность и ярко выраженная цикличность — бессменный спутники нефтяного рынка с тех пор, как в Пенсильвании в далеком 1859 году была пробурена первая скважина современной эры нефтедобычи.

Но при этом ценовая динамика отнюдь не хаотична, она подчиняется законам цикличности, опять-таки на всех временных отрезках. Более того, такие особенности нефтяного рынка возникли далеко не случайно и от них никуда денешься. Это его фундаментальные характеристики.

После потрясений цены, производство и потребление возвращаются в точку равновесия отнюдь не сразу.

Все попытки победить цикличность и добиться большей стабильности оказались тщетными.

Низкая эластичность цен

Формулировка Франкеля не утратила свою актуальность за последние шестьдесят лет, а его книги можно читать как вводный курс по нефтяному бизнесу. Он считал, что слабая производства и потребления на рост или падение цен способствует усилению волатильности. Отсутствие легкодоступной замены нефти, которая используется не только для производства топлива, но и в нефтехимии, ведет к тому, что потребление остается высоким даже несмотря на существенный рост цен. Капиталоемкость и высокий коэффициент соотношения фиксированных и переменных затрат на всем протяжении цепочки поставок, начиная с геологоразведки и добычи, и заканчивая переработкой и продажей, обеспечивают неэластичность цен в краткосрочной перспективе. Именно это имел ввиду Франкель, отмечая отсутствие внутренних механизмов перестройки в отрасли. Но помимо низкой эластичности цены есть и другие факторы, которые ведут к дестабилизации и цикличности ценовой динамики.

Задержки и ожидания

Учитывая капиталоемкость бизнеса, для инвестиций в развитие новых производственных мощностей и изменений объема добычи нужно время. С момента обнаружения месторождения до фактического начала добычи может пройти десять лет. А на подготовку опытных сейсмологов, специалистов по бурению и инженеров-нефтяников требуется еще больше времени. Массовые увольнения в отрасли во время обвала цен в 1990-е годы еще целое десятилетие сдерживали рост добычи, в итоге новый бум начался лишь в 2000-е. По своей сути, инвестиционные решения должны быть основаны на прогнозах по ценам на нефть с горизонтом в десять лет до запуска проекта в эксплуатацию и еще лет на 10-20 добычи. Однако эти прогнозы, которые по идее должны быть ориентированы на будущее, в массе своей, основываются на недавнем прошлом, что привносит во всю историю ретроспективный элемент. Нефтяные компании, как правило, слишком оптимистичны относительно будущей ценовой динамики после бума, и неоправданно пессимистичны сразу после спада. Ретроспективные ожидания в сочетании с продолжительными задержками ввода в эксплуатацию новых объектов усиливают цикл, в рамках которого дефицит предложения сменяется профицитом. То же самое относится и к потреблению, поскольку домохозяйства и бизнес, как правило, ориентируются на ретроспективные ценовые прогнозы при покупке оборудования для длительного пользования.

Механизм обратной связи

В качестве примеров можно привести потребность производителей в выручке, изменение условий финансирования, стоимости труда, сырья и услуг. То, как падение цен на нефть влияет на внутреннее потребление в странах-производителях также может служить источником волатильности. В долгосрочной перспективе доминирую механизмы отрицательной обратной связи, по крайней мере, история не знает случаев, когда цены на нефть росли бы или падали бесконечно долго. Однако в краткосрочной и среднесрочной перспективе дестабилизационные механизмы играют более важную роль, усиливая волатильность и цикличность.

Неожиданные трудности

Нефтяная отрасль сочетает в себе ряд тесно связанных между собой рынков сырой нефти, топлива, продуктов нефтепереработки, услуг, машиностроения, строительства, бурового оборудования, квалифицированного персонала и сырья. Многие из перечисленных рынков сами по себе характеризуются низкой эластичностью цены, задержками инвестиций и ретроспективным поведением. Каждый из них живет по законам собственных механизмов обратной связи, которые действуют с разной скоростью и на разных временных отрезках. Таким образом, перебалансировка нефтяной отрасли, по сути, подразумевает одновременную отладку всех упомянутых рынков.

Последний опыт показал, как улучшение технологий (горизонтального бурения и гидроразрыва) в одном небольшом сегменте нефтяной промышленности может спровоцировать обвал цен на глобальном уровне.

За пределами спада

После предыдущих обвалов (в 1997/98 годы и в 2008/2009 годы) цены стремительно росли на начальных этапах. В период с декабря 1998 по 1999 годы нефть подорожала более чем в два раза, такая же ситуация наблюдалась и в период с января 2009 по январь 2010 года. Сейчас сырая нефть WTI уже подорожала почти на две трети (с 32 долларов за баррель в январе 2016 до 53 долларов в январе 2017. Теперь важно понять, насколько полно рынок закладывает в цену ожидаемую балансировку добычи и потребления. Большинство отраслевых экспертов считают, что процесс корректировки почти закончился, а в этом году средняя стоимость нефти не выйдет за пределы диапазона 55-60 долларов. В 2018 году цены могут вырасти до 60-65 долларов. Некоторые аналитики предсказывают, что развитие сланцевой отрасли в США полностью изменит структуру нефтяного рынка, добавит ему гибкости и стабильности, а цены в обозримом будущем ограничатся диапазоном 60-70 долларов. Однако, учитывая прошлый опыт, вряд ли стоит надеяться на гладкий и безболезненный процесс корректировки, и что на этот раз все будет по-другому.

Источник.