Шоковая терапия для неолибералов

Шоковая терапия для неолибералов

Как и предыдущие сбои в мировой экономике, война России в Украине высветила ошибочность того, чтобы полагаться только на рынки для снижения рисков и укрепления устойчивости стран.

Неолиберализм провалил еще одно испытание и должен наконец быть заменен новым экономическим видением, основанным на новых ценностях.

НЬЮ-ЙОРК. Последствия российского вторжения в Украину напомнили нам о непредвиденных сбоях, с которыми постоянно сталкивается мировая экономика. Нам много раз преподали этот урок. Никто не мог предсказать теракты 11 сентября 2001 года, и мало кто мог предвидеть финансовый кризис 2008 года, пандемию COVID-19 или избрание Дональда Трампа, в результате которых Соединенные Штаты повернули к протекционизму и национализму. Даже те, кто предвидел эти кризисы, не могли с точностью сказать, когда они произойдут.

Каждое из этих событий имело огромные макроэкономические последствия. Пандемия привлекла наше внимание к неустойчивости наших, казалось бы, крепких экономик. Америка, сверхдержава, не могла производить даже простые продукты, такие как маски и другое защитное снаряжение, не говоря уже о более сложных вещах, таких как тесты и аппараты ИВЛ. Кризис укрепил наше понимание экономической хрупкости, воспроизведя один из уроков мирового финансового кризиса, когда банкротство всего одной фирмы, Lehman Brothers, спровоцировало почти крах всей мировой финансовой системы.

Точно так же война президента России Владимира Путина на Украине усугубляет и без того вызывающий тревогу рост цен на продукты питания и энергоносители с потенциально серьезными последствиями для многих развивающихся стран и стран с формирующимся рынком, особенно для тех, чья задолженность резко возросла во время пандемии. Европа также крайне уязвима из-за своей зависимости от российского газа — ресурса, от которого крупные экономики, такие как Германия, не могут быстро или недорого избавиться. Многие справедливо обеспокоены тем, что такая зависимость сдерживает реакцию на вопиющие действия России.

Это конкретное развитие событий было предсказуемо. Более 15 лет назад в книге «Как заставить глобализацию работать» я задавал вопрос: «Принимает ли каждая страна риски [безопасности] просто как часть цены, с которой мы сталкиваемся за более эффективную глобальную экономику? Неужели Европа просто говорит, что если Россия является самым дешевым поставщиком газа, то мы должны покупать у России независимо от последствий для ее безопасности…?» К сожалению, ответом Европы было игнорирование очевидных опасностей в погоне за краткосрочной прибылью.

В основе нынешнего отсутствия устойчивости лежит фундаментальный провал неолиберализма и лежащей в его основе политической основы. Рынки сами по себе недальновидны, а финансиализация экономики сделала их еще более недальновидными. Они не полностью учитывают основные риски, особенно те, которые кажутся отдаленными, даже когда последствия могут быть огромными. Более того, участники рынка знают, что, когда риски носят системный характер, как это было во всех перечисленных выше кризисах, политики не могут бездействовать и наблюдать.

Именно потому, что рынки не в полной мере учитывают такие риски, будет слишком мало инвестиций в устойчивость, а затраты для общества в конечном итоге будут еще выше. Обычно предлагаемое решение состоит в том, чтобы «ценить» риск, заставляя фирмы нести больше последствий своих действий. Та же логика подсказывает, что мы оцениваем негативные внешние эффекты, такие как выбросы парниковых газов. Без цены на углерод будет слишком много загрязнения, слишком много использования ископаемого топлива и слишком мало «зеленых» инвестиций и инноваций.

Но ценообразование риска гораздо сложнее, чем ценообразование углерода. И хотя другие варианты — промышленная политика и регулирование — могут направить экономику в правильном направлении, неолиберальные «правила игры» затруднили вмешательство для повышения устойчивости.

Неолиберализм основан на причудливом представлении о рациональных фирмах, стремящихся максимизировать свои долгосрочные прибыли в контексте совершенно эффективных рынков. При неолиберальном режиме глобализации фирмы должны покупать у самого дешевого источника, и если отдельные фирмы не могут должным образом учитывать риск зависимости от российского газа, правительства не должны вмешиваться.

Действительно, структура Всемирной торговой организации включает исключение по соображениям национальной безопасности, на которое европейские власти могли ссылаться, чтобы оправдать интервенции, направленные на ограничение их зависимости от российского газа. Но в течение многих лет правительство Германии, казалось, активно продвигало экономическую взаимозависимость. Милосердная интерпретация позиции Германии заключается в том, что она надеялась, что коммерция укротит Россию. Но уже давно ощущается запах коррупции в лице Герхарда Шредера, канцлера Германии, который руководил критическими этапами углубления отношений своей страны с Россией, а затем перешел на работу в «Газпром», российский государственный газовый гигант.

Сейчас задача состоит в том, чтобы установить соответствующие глобальные нормы, с помощью которых можно было бы отличать ранговый протекционизм от законных ответов на вопросы зависимости и безопасности, а также разработать соответствующую системную внутреннюю политику. Это потребует многосторонних обсуждений и тщательной разработки политики, чтобы предотвратить недобросовестные шаги, такие как использование Трампом соображений «национальной безопасности» для оправдания тарифов на канадские автомобили и сталь.

Но дело не только в том, чтобы изменить неолиберальную торговую структуру. Во время пандемии тысячи людей погибли напрасно, поскольку правила ВТО в отношении интеллектуальной собственности препятствовали производству вакцин во многих частях мира. По мере того как вирус продолжал распространяться, он приобретал новые мутации, что делало его более заразным и устойчивым к вакцинам первого поколения.

Очевидно, что слишком много внимания уделялось безопасности ИС и слишком мало — безопасности нашей экономики. Нам нужно начать переосмысливать глобализацию и ее правила. Мы заплатили высокую цену за нынешнюю ортодоксальность. Теперь надежда заключается в том, чтобы учесть уроки больших потрясений этого века.

 

Джозеф Э.Стиглиц
— лауреат Нобелевской премии по экономике
и профессор Колумбийского университета,
бывший главный экономист Всемирного банка

 

 

Источник.


 

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий