Финансовая
квинтэссенция Федор
Рогач

Внимание экономистов и политиков приковано к разгоревшейся с новой силой торговой войне США и Китая, которая продолжает оставаться главным риском для мировой экономики.

Однако мало кто пока пытается анализировать долгосрочные последствия конфликта.

Технологическая власть

С другой стороны, Китай не может, вопреки частым прогнозам, наказать США продажей их treasuries. У китайских инвесторов этих бумаг на $1,12 трлн — такой объем вполне могут выкупить американские банки и перекредитоваться под них в ФРС (в 2008–2011 годах баланс ФРС вырос на $2 трлн, и ничего катастрофического не случилось). Без доступа к североамериканскому рынку Китай окажется в куда более глубоком кризисе, чем США без китайского импорта.

Однако все это относится к здесь и сейчас.

За них скоро начнется новая (или первая) мировая экономическая война, которая будет гораздо важнее холодной войны ХХ века. Последняя разворачивалась между странами и блоками, обладавшими одинаковыми по типу ресурсами — ядерным оружием, массовыми армиями, универсальными идеологиями и финансовыми средствами для покупки союзников. Новая конфронтация станет совершенно иной по своему характеру.

Возобновление истории

На мой взгляд, в 1989 году завершилась не только политическая холодная война. В это же время — с началом экономического кризиса в Японии — закончилась и эпоха соперничества на равных держав, которые сочетали в себе технологическое и индустриальное лидерства.

В последние годы дан старт «возобновлению истории»: с одной стороны, развитые страны благодаря возобновляемым источникам энергии, росту собственной добычи традиционных энергоносителей и, что самое важное, стремительной автоматизации производства в рамках четвертой промышленной революции получают шанс возродить свой индустриальный сектор; с другой — усиление трений с США вынуждает периферийные страны отказываться от копирования и искать свои технологические новации и, что наиболее значимо, собственные информационные платформы. Вполне вероятно, что казавшаяся единой глобализация в относительно недалеком будущем сменится двумя параллельными глобализационными проектами, как было в годы холодной войны, но основанными не на идеологических доктринах, а всего лишь на способах использования и потребления информации и высокотехнологичной продукции.

Поэтому я бы не стал предсказывать крах Huawei. У китайских властей достаточно средств, чтобы поддержать компанию, а у нее самой — возможностей разработать собственные оборудования и операционную систему, используя которые она сможет сохранить или отвоевать долю на рынках. «Проект Z» по созданию альтернативной операционной системы, запущенный Huawei, может принести плоды уже в 2020 году. Компания найдет поддержку и у других китайских корпораций, заинтересованных в выстраивании новой глобальной архитектуры продвижения и поддержки собственной продукции.

Особенностью нового мирового противостояния будет гораздо меньшая по сравнению с холодной войной территориальная определенность. В мире приблизительно в равной мере используют американские информационные платформы и китайский hardware — поэтому противостояние будет повсеместным (политические альянсы будут на этом фоне играть подчиненную, если не второстепенную роль). И каждый из участников сможет достаточно благополучно существовать в тех нишах, которые изберет. Поэтому и для США, и для Китая последствия драматизировать не следует.

Потребители на фронте

Зато о них следует задуматься третьим странам, в том числе и России. Реакция Кремля на происходящие перемены — от импортозамещения до суверенного Рунета — указывает на его сугубо оборонительную тактику. В отличие от США и Китая Россия не может опереться ни на распространенность в мире своих технологий, ни на присутствие на мировых рынках с девайсами, которые используются миллионами потребителей. Это не значит, что страна станет разменной монетой в новой большой экономической игре; она попросту не будет в ней участвовать, все дальше оттесняясь на мировую хозяйственную периферию. Но если противостояние обострится, что вполне вероятно, Москве придется занять более определенную позицию в отношении основных игроков, так как может оказаться, что нельзя будет, например, закупать оргтехнику HP или Сanon китайской сборки или использовать к ней китайские расходные материалы. Россия окажется в новом технологическом противостоянии вне зависимости от того, на чьей стороне она в итоге выступит, крайне зависимой от крупных игроков, так как вся логика ее экономического позиционирования после 2014 года сводится к тому, чтобы сидеть на двух стульях, используя дешевый технологический импорт из Китая, но оставаясь крупным потребителем американских информационных технологий. Я не говорю о том, что «технологическая мировая война» окончательно расставит все точки над «i» в вопросе, может ли Россия создать некий новый «центр силы», помимо созданных США и Китаем.

История, которую Френсис Фукуяма и его сторонники поспешили похоронить, несомненно, возвращается, но не в виде нового геополитического противостояния, которое прогнозировали Роберт Кейган и другие неоконсерваторы. Она возвращается с новыми игроками и совершенно новыми правилами игры. Главными ресурсами успеха становятся лишь открытость к будущему и мобилизация интеллектуального капитала.

Владислав Иноземцев

Источник.