Финансовая
квинтэссенция Федор
Рогач

К каким побочным эффектам приведет крах фондового рынка Китая.

Китайские акции пережили самое резкое однодневное падение за восемь лет, что отозвалось почти на всех мировых товарных рынках и обрушило валюты по всей Восточной Азии, Латинской Америке и Африке.

Индекс Shanghai Composite, вопреки всем чрезвычайным мерам, призванным укрепить рынок, потерял 8,5%, множество крупнейших «голубых фишек» перенесло падение до 10%. Но плохие новости на этом не закончились: корпоративные прибыли в Китае падают в абсолютном выражении — на 0,3% за прошедший год.

Резкие меры правительства заставили нервничать инвесторов по всему миру, пробудив опасения, что Коммунистическая партия в попытках сохранить темпы экономического роста может потерять контроль над ситуацией, создав множество объемных пузырей в сферах недвижимости, корпоративных инвестиций и акций.

Цена на нефть марки Brent снизилась до пятимесячного минимума в $52,75, еще раз открыв медвежий рынок. Товарный индекс DB-UBS упал до уровня 2002 года, уничтожив все достижения «суперцикла» товарных фьючерсов.

Марк Уильямс, главный стратег по странам Азии в Capital Economics, утверждает, что китайские власти, судя по всему, проверили, что произойдет, если они прекратят интервенции. Реакция рынка была быстрой и жестокой. Уильямс говорит:

«Они оказались в очень сложной ситуации. Они использовали много доверия, чтобы укрепить цены, и это доверие было серьезно подорвано».

Скользящая средняя за 200 дней по индексу Шанхайской биржи, за которой с трепетом наблюдает правительство Китая, сейчас находится на уровне чуть ниже 3600, отражая критический уровень поддержки.

В ночь на по­не­дель­ник ки­тай­ские СМИ со­об­щи­ли, что го­су­дар­ствен­ный орган кон­тро­ля готов про­ве­сти новые за­куп­ки на фон­до­вом рынке. На скуп­ку акций уже по­тра­че­но около 250 млрд дол­ла­ров, и на­го­то­ве еще 450 млрд.

За­пад­ные банки со­об­ща­ют, что ки­тай­ские чи­нов­ни­ки вы­нуж­да­ют их воз­дер­жать­ся от нега­тив­ных ком­мен­та­ри­ев. По сути, если они хотят де­лать биз­нес в Китае, то обя­за­ны дер­жать рот на замке. Один из эко­но­ми­стов го­во­рит:

«Боль­шая часть рынка за­кры­та, а те акции, ко­то­рые по-преж­не­му тор­гу­ют­ся, все пы­та­ют­ся сбыть с рук, какие бы меры под­держ­ки не при­ме­ня­лись. Оче­вид­но, про­ис­хо­дит что-то очень се­рьез­ное».

Дав­няя уве­рен­ность в том, что ки­тай­ские вла­сти знают, что де­ла­ют, схо­дит на нет.

Жест­кие меры пра­ви­тель­ства вклю­ча­ют в себя за­прет на ко­рот­кие про­да­жи и на вы­пуск новых акций. Кроме того, бро­ке­ров за­став­ля­ют про­из­во­дить мас­си­ро­ван­ные за­куп­ки, а 300 круп­ней­ших ком­па­ний вы­ну­ди­ли вы­ку­пить соб­ствен­ные акции.

Мно­гие ин­ве­сто­ры фак­ти­че­ски ока­за­лись в ло­вуш­ке мар­жи­наль­но­го долга, ко­то­рый ис­поль­зо­вал­ся, чтобы ку­пить акции. Эти дол­го­вые обя­за­тель­ства не могут быть по­кры­ты без про­да­жи акций. Чем доль­ше рынок оста­ет­ся ча­стич­но за­мо­ро­жен­ным, тем выше ве­ро­ят­ность, что это при­ве­дет к экс­тре­маль­ным на­груз­кам.

Дэвид Цуй из Bank of America го­во­рит, что 1,2 трлн дол­ла­ров в ак­ци­ях на руках у ин­ве­сто­ров были при­об­ре­те­ны с ис­поль­зо­ва­ни­ем мар­жи­наль­но­го долга. Это 34% всех бумаг, на­хо­дя­щих­ся в сво­бод­ном об­ра­ще­нии на Шан­хай­ской и Шэ­нь­чж­э­нь­ской бир­жах. Цуй утвер­жда­ет:

«Когда рынок в конце кон­цов ста­би­ли­зи­ру­ет­ся на уровне, ко­то­рый может под­дер­жи­вать­ся ис­хо­дя из фун­да­мен­таль­ных фак­то­ров, мы ожи­да­ем, что фи­нан­со­вая си­сте­ма по­шат­нет­ся из-за вы­со­ко­го риска по­те­ри уве­рен­но­сти. Боль­шин­ство по­зи­ций, при­об­ре­тен­ных с ис­поль­зо­ва­ни­ем за­ем­ных средств, в ко­неч­ном итоге могут по­не­сти огром­ные по­те­ри, трил­ли­о­ны юаней. Когда при­дет время воз­вра­щать долг, есть риск по­се­ять хаос: в связи с неяв­ны­ми га­ран­ти­я­ми боль­шин­ства те­не­вых бан­ков­ских про­дук­тов ин­ве­сто­ры спо­соб­ны впасть в па­ни­ку».

Цуй счи­та­ет, что у бро­ке­ров и фон­дов едва на­бе­рет­ся 1,6 трлн юаней (260 млрд дол­ла­ров) на по­кры­тие убыт­ков и мно­гие могут ока­зать­ся банк­ро­та­ми:

«Учи­ты­вая, как тонка линия фрон­та фи­нан­со­вых ин­сти­ту­тов, мы по­до­зре­ва­ем, что бан­кам скоро при­дет­ся столк­нуть­ся с рас­пла­той. Это толь­ко во­прос вре­ме­ни».

Это, в свою оче­редь, со­зда­ет риск мас­со­во­го вы­во­да средств из те­не­вой бан­ков­ской си­сте­мы, по­сколь­ку ин­ве­сто­ры те­ря­ют до­ве­рие к фон­дам по управ­ле­нию ак­ти­ва­ми, опа­са­ясь, что их вклад в про­мыш­лен­ность, объем ко­то­рой до­сти­га­ет 2,1 трлн дол­ла­ров, боль­ше не дает им ни­ка­ких га­ран­тий.

Bank of America заявил, что китайскому правительству, возможно, придется смириться с крахом фондового рынка, но это повлечет массу неприятных побочных эффектов.

Власти до сих пор держат в рукаве один козырь. Они могли бы сократить норму обязательных резервов (RRR) с 18,5% до 5% — как при банковском кризисе в 1998 году — или даже до нуля.

Это позволило бы крупным государственным банкам повысить кредитование, влив в экономику от 2 до 3 трлн долларов и отложив расплату до следующего цикла роста.

Премьер Госсовета КНР Ли Кэцян явно не желает еще раз давить на кредитный рычаг. Одна из причин, по которой Пекин прибегал к словесным интервенциям — желание начать больше опираться на капитал, чем на долг, хотя, пока процветала маржинальная торговля, кредитно-денежная политика вышла из-под контроля.

Отношение долга к ВВП с 2007 года удвоилось, достигнув 260%. Сейчас суммарный объем частных кредитов равен 26 трлн долларов — больше, чем совокупный объем американского и японского коммерческого банкинга.

Закредитованность поднялась до опасного уровня и теряет своей потенциал. Вэй Яо из Societe Generale заявил, что до кризиса Lehman каждые $2,5 кредита создавали $1 дополнительного ВВП. Сегодня, когда экономика перенасыщена кредитами, соотношение подскочило до 5,5 к 1. Это очень малый прирост при очень большом риске.

Рэй Далио из Bridgewater, ко­то­рый долго оста­вал­ся бычьи на­стро­ен по от­но­ше­нию к Китаю, на про­шлой неде­ле вы­сту­пил с оче­ред­ным по­ка­я­ни­ем, за­явив, что непра­виль­но оце­нил ки­тай­ский бум и рас­смат­ри­вал крах фон­до­во­го рынка как по­во­рот­ный мо­мент:

«Мы со­вер­шен­но не ожи­да­ли такой ско­ро­сти роста пу­зы­ря и такой ско­ро­сти его кол­лап­са, а также не осо­зна­ва­ли мас­штаб спе­ку­ля­ций как круп­ных кор­по­ра­тив­ных иг­ро­ков, так и обыч­ных трей­де­ров. А сле­до­ва­ло бы».

Далио за­явил, что в опре­де­лен­ном смыс­ле обвал фон­до­во­го рынка — не такое уж боль­шое дело, учи­ты­вая, что боль­шин­ство ки­тай­цев не вла­де­ют ак­ци­я­ми, но он на­сту­пил в очень де­ли­кат­ный мо­мент и стал пси­хо­ло­ги­че­ским по­тря­се­ни­ем. Со­во­куп­ный эф­фект «схло­пы­ва­ния» пу­зы­ря недви­жи­мо­сти, краха на фон­до­вом рынке и волны ре­струк­ту­ри­за­ции за­дол­жен­но­стей ока­зал­ся очень велик. Далио го­во­рит:

«Нега­тив­ные фак­то­ры силь­ны и са­мо­под­дер­жи­ва­ют­ся».

Это слу­чи­лось в мо­мент, когда из-за при­вяз­ки к дол­ла­ру курс юаня высок и, воз­мож­но, пе­ре­оце­нен на 15%.

Од­на­ко оп­ти­ми­сты еще оста­ют­ся. Венди Лю из Nomura утвер­жда­ет, что пик был прой­ден и ки­тай­ские акции недо­оце­не­ны. Она го­во­рит:

«Сей­час луч­шее время для по­куп­ки. По-мо­е­му, это обыч­ная кор­рек­ция».

Она срав­ни­ла мас­со­вую про­да­жу акций с па­ни­кой июня 2013 года, когда меж­бан­ков­ская став­ка Shibor вы­рос­ла до 30%. Лю ска­за­ла: «Все от­но­си­лись к Китаю по-мед­ве­жьи и были уве­ре­ны, что этот пу­зырь взо­рвет­ся. Я думаю, что сей­час мы ока­за­лись в по­хо­жей си­ту­а­ции».

Для осталь­но­го мира это на­пря­жен­ный мо­мент. По дан­ным Все­мир­но­го банка, Китай по­треб­ля­ет 50% об­ще­ми­ро­во­го объ­е­ма угля, 43% про­мыш­лен­но­го ме­та­ла и 23% зерна.

Бра­зи­лия, Рос­сия, ЮАР и целый ряд «сы­рье­вых» стран ока­за­лись меж двух огней. Китай по­ни­жа­ет им­порт, а ФРС со­кра­ща­ет дол­ла­ро­вую лик­вид­ность по всему миру и го­то­вит­ся к по­вы­ше­нию ста­вок, что сулит непро­стые вре­ме­на для раз­ви­ва­ю­щих­ся рын­ков, ко­то­рые в общей слож­но­сти долж­ны 4,5 трлн дол­ла­ров.

В по­не­дель­ник бра­зиль­ский реал упал про­тив дол­ла­ра до 13-лет­не­го ми­ни­му­ма, 3,38, а во втор­ник до­стиг зна­че­ния 3,36. Юж­но­аф­ри­кан­ский ранд до­стиг ре­корд­но­го ми­ни­му­ма в 12,69 за дол­лар, а се­год­ня опу­стил­ся до 12,56. Рос­сий­ский рубль ко­леб­лет­ся рядом с опас­ной от­мет­кой в 60. То же про­ис­хо­дит с дру­ги­ми раз­ви­ва­ю­щи­ми­ся рын­ка­ми.Как пишет Societe Generale, «Ко­стяш­ки до­ми­но па­да­ют одна за дру­гой».

Источник.