Финансовая
квинтэссенция Федор
Рогач

Зависимость патриарха Константинопольского от международной политики Анкары может сыграть злую шутку с РПЦ

Случившееся из-за газовых споров охлаждение между Турцией и Россией уже давно интригует всех, кто интересуется судьбами украинского православия, — в РПЦ никогда не скрывали, что добиваются успехов в межправославном диалоге благодаря давлению, которое оказывается по дипломатическим каналам на правительство Турции. То, что Вселенский патриарх фактически заложник турецкой международной политики, широко известно. Но если российско-турецкая дружба обеспечивала фору РПЦ, то что станет теперь, когда дружбе пришел скандальный конец?

Ни от кого не секрет, что Фанар и Чистый переулок — два полюса напряжения в Мировом православии. С одной стороны, патриарх Константинопольский, «турецкоподданный» и к тому же по законам Турции госслужащий, с другой — патриарх Московский, который хотя формально статуса госслужащего не имеет, но давно его заслужил в качестве образцового «кремлевскоподданного». Вселенский патриарх претендует на статус первого и, соответственно, некоторые привилегии согласно традиции, патриарх Московский — просто по праву большого и сильного. Особой остроты этому конфликту придает вопрос об опеке над «осколками» РПЦ — церквями, образовавшимися за пределами России в результате эмиграции и распада СССР. В частности — над Украиной.

Участие России в конфликте на Ближнем Востоке до сих пор скорее повышало ее популярность среди христиан региона: они слишком часто становились жертвами повстанцев-мусульман, и хорошо оформленное пропагандой вмешательство России, возможно, расценивали в свою пользу. Поддержку Москвы — главным образом финансовую — получают все древние патриархаты, оказавшиеся в исчезающем меньшинстве на собственных канонических территориях — на севере Африки и на Ближнем Востоке. И патриарх Московский вправе был рассчитывать на ответную благодарность — поддержку его позиции в православном диалоге. Главные оппоненты — Вселенский патриарх и греки — в качестве госслужащих находятся под контролем админресурса, чем до сих пор довольно успешно пользовался Кремль благодаря дружбе с турецкими властями и аппетитам «новых левых» в правительстве Греции.

«Страшная месть» Анкары

До сих пор мировое православное сообщество демонстрировало консенсус. Наверняка хорошо оплаченный, наверняка строящийся на фундаменте кремлевской политики и дипломатии. Как бы то ни было, поместные церкви исправно присылали своих делегатов на званые обеды патриарха и Путина, а также говорили на камеры правильные слова о каноничности, незыблемости, поддержке политики и делали вид что Украины, например, в природе не существует, а существует только «каноническая территория РПЦ».

В результате Кремлю и подопечной РПЦ удалось создать довольно убедительную картинку Москвы как лидера православной духовности. Рассуждения протоиерея Всеволода Чаплина о российском «православном халифате», к которому должны присоединиться все, кто «хочет изменить мир», — не просто очередной цирковой номер на российских телеэкранах. Это вполне четко сформулированная претензия на первенство в православном мире.

Но «православный консенсус» может быть нарушен, если турецкая власть решит надавить на своего чиновника в Фанаре. Турция — это вам не западная страна, которая будет раздумывать об экономических санкциях и сомневаться в выдаче оружия. Эрдогану вполне может хватить воображения попытаться отобрать у Кремля одну из любимых игрушек.

Есть, впрочем, Украина и статус ее церкви. То, на что до сих пор никак не решался Вселенский патриарх, может стать таким себе турецким госзаказом. Если конфликт между Турцией и Россией не будет замят, Анкара и Киев могут оказаться союзниками. Это открывает интересный угол зрения на Крым: вы еще помните, что он был турецким, и для крымских татар Турция даже в большей степени родина, чем Украина? И на каноническую принадлежность украинской церкви. Конечно, Константинополь уже раз сто сказал, что считает незаконной передачу Киевской митрополии Московскому патриархату. Но это только «а». Не пришло ли время сказать «б», приняв в структуру Вселенского патриархата хотя бы ту часть украинской церкви, которая на это согласится? И не потребует ли Анкара этого «б» от своего служащего?

Вполне вероятно, что Вселенский патриарх Варфоломей сам думает с содроганием о подобной «страшной мести» Москве со стороны Анкары. Одно дело играть в игры с украинскими церквями, которые на самом деле никуда не спешат и ничего не хотят менять, потому что научились находить прелесть в своем положении, и другое — выступать с открытым забралом, нарушая хрупкий баланс в межправославном диалоге. Особенно на пороге столь ожидаемого Всеправославного собора, который патриарху Варфоломею очень хочется провести.

Вселенский собор оказался под вопросом

На фоне обострения отношений между Анкарой и Москвой собор оказывается под вопросом. О чем из Москвы уже намекнули, отменив запланированные визиты в Турцию и патриарха Кирилла, и делегации ОВЦС МП во главе с митрополитом Илларионом Алфеевым — человеком №1 в предсоборных переговорах. А любое резкое движение со стороны патриарха Варфоломея — если его к нему вынудят — московской пропагандой будет тут же истолковано как «отступничество» Вселенского патриарха.

В Москве понимают, что Всеправославный собор патриарху Варфоломею нужен куда больше, чем РПЦ и тем более Кремлю. Для которого «единая православная церковь», как в общем-то и РПЦ, это лишь способ оправдания собственной политики. То, что «единая православная церковь» де-факто не существует, волнует разве что Вселенского патриарха. Дело в том, что мировое православие давным-давно распалось на множество церквей-государств, которые блюдут свои границы и интересы пуще глаза, а на соседей посматривают как на конкурентов и потенциальных агрессоров. А у патриарха Варфоломея есть своя слабость: ему, ведущему оживленный диалог с Ватиканом, очень хочется выглядеть рядом с папой римским «православным папой». То есть фигурой равновеликой. Рядом с которой все поместные патриархи выглядят, конечно, несколько значительнее кардиналов — глав национальных епископских конференций, но от того и он, самый главный среди них, тоже становится как-то значительнее. Но для того, чтобы показаться «папой православной церкви» — нужно, чтобы она была. Или хотя бы казалось, что она есть — эта Вселенская православная церковь.

И основная и, увы, единственная цель Всеправославного собора — если он все-таки соберется в будущем году в несуществующем на карте мира «граде Константинополе — Новом Риме» или где-нибудь еще — показать миру, что православная церковь существует. Что она не распалась на поместные секты, никак не связанные друг с другом, для которых «соборность» — формальное слово в Символе веры.
Если же произойдет открытие нового — русско-турецкого — фронта в гибридной войне, мы, конечно, можем ожидать вовлечения «церковного ресурса» в боевые действия. Злые языки уже даже определили возможное «ультима рацио» Константинополя в этом противостоянии: аннулировать Томос об автокефалии РПЦ, выданный Константинополем в 16 в. и перекрыть «благодатный поток».

Но не стоит рассчитывать на то, что патриарх Варфоломей деятельно возьмется за потенциальный госзаказ Анкары на конфронтацию с патриархом Московским. Его в нынешнем статус-кво «Вселенского православия» слишком многое устраивает.

Источник.