Откуда у нас такая любовь к финансовым пузырям

Откуда у нас такая любовь к финансовым пузырям

Не всегда легко понять, почему активы начинают дорожать, но это не означает, что любой риск на рынке вскоре лопнет

Пол Макнамара, управляющий хеджевым фондом в компании GAM, решил создать гипотетический «раздутый» портфель, который включает Netflix, Tencent Holdings, Tesla, канадскую компанию REIT, риэлторскую фирму в Лондоне, Grayscale Bitcoin Trust, столетние аргентинские облигации, японские гособлигации, долгосрочные казначейские облигации США с нулевым купоном и т. д. — такие вещи, которые люди многие годы считают переоцененными. Некоторые позиции лопнули (спасибо, Аргентина), но в целом динамика оказалась устойчивой.

Однако, действительно, после финансового кризиса люди беспрестанно утверждают, что появился тот или иной пузырь. В 2010 году появились предупреждения о том, что формируется новый пузырь доткомов, или что пузырь образовался в канадском секторе недвижимости. В 2011 году был проведен анализ пузыря биткоинов — едва ли они станет последним. Разговоры о пузырях — популярный вид спорта, даже если победить в нем сложнее, чем кажется.

Люди всегда готовы катастрофе

Но почему эти разговоры так популярны? Во-первых, это позволяет почувствовать себя умудренным опытом человеком. Можно нахмурить брови, глубокомысленно покачать головой, поговорить о том, что «история всегда повторяется», а затем процитировать то, что вы когда-то читали в книге Чарльза Маккея «Наиболее распространенные заблуждения и безумства толпы».

И как отметил трейдер Марк Доу: «Вы не можете доказать, что что-то не является пузырем, потому что завтра „может настать тот самый день“. И всегда наступает завтра».

Кроме того, по словам Доу, мир страдает от «катастрофической близорукости». Поскольку деловой цикл все больше зависит от финансовых рынков, а кризис 2008 года оставил глубокий след в памяти людей, пузырь является самой простой и яркой метафорой.

Хелен Мейслер, обозреватель фондового рынка, которая активно работает на рынке в течение уже сорока лет, предлагает аналогичное объяснение нынешней одержимости пузырями: «Я часто думаю, что наше мнение зависит от того, когда мы столкнулись с рынками. Так, например, люди из 70-х, всегда ищут инфляцию, а из 80-х — всегда готовы к новой катастрофе».

На вопрос, что заставило его пошутить с портфелем «раздутых» позиций, Макнамару ответил: «Как человек, который работает на рынках, я узнал на собственном опыте, что очень часто, когда рынок оценивает что-то, казалось бы, странным образом, получается, что либо а) рынок прав, либо б) даже если рынок ошибается, действительно трудно с выгодой занять другую сторону».

Моральный аспект

Он также связывает это с моральными аспектами — не слишком приятно смотреть, как грешники наслаждаются сами собой. Мрачный хор становится все громче по мере того, как финансовый кризис уходит в прошлое. И для этого есть причина. Разговоры о пузырях, отмечает Макнамара «особенно распространены в (довольно большой) группе людей, которые правильно восприняли 2008 год, но затем обманулись в 2009, потому что ждали массовых дефолтов, депрессии и гиперинфляции». По мнению этих людей, сегодня высокая стоимость активов сохраняется только потому, что рынком манипулирует ФРС и другие центральные банки.

Комментарий Макнамары об искушении назвать что-то пузырем только потому, что рынок оценивает его странным образом, вполне соответствует сегодняшнему дню с отрицательными процентными ставками и доходностью облигаций. Давать деньги, а потом получать назад меньшую сумму, — ошибочная концепция. От этого голова кругом. Поскольку доходность облигаций падает, когда цены растут, отрицательные ставки означают, что люди платят за облигации слишком много. Так пузырь на этот раз настоящий? Проблема, по словам Доу, заключается в том, что после ралли облигаций, мало кто покупает их, чтобы разбогатеть (как это было с акциями, домами и биткоинами). Синдром упущенных возможностей при торговле облигациями не так распространен.

Не хотелось бы, чтобы из-за бесконечных предупреждений о пузырях, на следующий день произошел взрыв, как в случае с экономистом Ирвингом Фишером, который провозгласил в середине октября 1929 года, что стоимость акций всегда будет высокой. Великая катастрофа началась примерно через неделю.

Риск есть, а пузыря нет

Так что это не значит, что рисков нет. Уильям Коэн недавно написал статью для The New York Times, утверждая, что существует гигантский долговой пузырь и что ФРС срочно нужно повысить ставки, чтобы проколоть его, прежде чем он выйдет из-под контроля. Он сравнил нынешнюю ситуацию с ипотекой до финансового кризиса.

Тем не менее, вовсе не обязательно использовать слово «пузырь». Шринивас Тирувадантай, стратег Jerome Levy Forecasting Center, отмечает, что риски реальны, но ситуация описана неверно: «Происходит неустойчивое увеличение заемных средств? Да. Почему бы не сказать именно так?» Он приводит очень простое определение пузыря. Он возникает, когда люди «покупают актив исключительно на ожиданиях роста цен, и когда потенциал для повышения цен в несколько раз больше». Поскольку облигации имеют фиксированную конечную точку и более или менее предсказуемую доходность, то если держать их до срока погашения, им они смогут обеспечить такую же динамику пузыря, как в случае с биткойнами или акциями Интернет-компаний.

Скорее всего, это безнадежное дело — заставить людей перестать использовать слово «пузырь» при каждом повышении цен. Конечно, пузыри завораживают. Один из самых известных — это земельный бум 1920-х годов во Флориде, который настолько вышел из-под контроля, что железные дороги перестали справлять с потоками грузов. Возможно, проблема отчасти связана с тем, что у людей есть любимые пузыри. Они любят говорить: «Тот, кто не учит историю, обречен ее повторять». Но есть еще одна важная истина для инвесторов: «Тот, кто учит историю, обречен думать, что она повторяется».

 

 

Источник.


 

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий