Финансовая
квинтэссенция Федор
Рогач

Реакция на экономический кризис 2008 года слишком сильно зависела от монетарных стимулов в виде количественного смягчения и нулевых (или даже отрицательных) процентных ставок и включала небольшие структурные реформы.
И сейчас стоит волноваться прежде всего о том, что при нынешней социальной, политической ситуации длительный экономический кризис, который может скоро наступить, наряду с растущим неравенством доходов, вполне может перерасти в крупный глобальный военный конфликт.

Мировой финансовый кризис 2008-2009 годов почти обанкротил правительства и привел к системному краху. Политики сумели спасти мировую экономику, используя массовые денежные стимулы, включая количественное смягчение и почти нулевые (или даже отрицательные) процентные ставки.

Но денежные стимулы – это как укол адреналина: он способен оживить пациента, но не вылечит болезнь.

Политики не провели эти реформы, несмотря на обещания. Вместо этого они все также заняты политикой. От Италии до Германии, кажется, больше времени уходит на формирование и сохранение правительств, а не на фактическое управление. А Греция опиралась на деньги от международных кредиторов, чтобы удержаться на плаву, вместо того чтобы реформировать пенсионную систему или улучшать бизнес-среду.

Отсутствие структурных реформ означало, что беспрецедентная избыточная ликвидность, которую центробанки вливали в экономику, использовалась неэффективным образом. Вместо этого были повышены цены на глобальные активы до уровня, превышающего уровень, отмеченный до 2008 года.

В США цены на жилье на 8% выше, чем были на пике пузыря в 2006 году, согласно информации сайта Zillow. Соотношение цены к прибыли (CAPE) выше, чем в 2008 году и в начале Великой депрессии в 1929 году.

Поскольку ужесточение денежно-кредитной политики показывает уязвимость в реальной экономике, крах пузырей с ценами на активы приведет к еще одному экономическому кризису — который может оказаться еще серьезнее последнего. Десятилетие регулярных инъекций адреналина в виде сверхнизких процентных ставок и нетрадиционной денежно-кредитной политики снизило их способность стабилизировать и стимулировать экономику.

Экономист Бенджамин Фридман отмечал, что длительные периоды экономического кризиса характеризуются общественным неприятием групп меньшинств или зарубежных стран — отношения, которые могут разжигать беспорядки, терроризм или даже войну.

Например, во время Великой депрессии президент США Герберт Гувер подписал Закон Смута-Хоули о тарифе, призванный защитить американских рабочих и фермеров от иностранной конкуренции. В следующие 5 лет глобальная торговля сократилась на две трети. В течение 10 лет началась Вторая мировая война.

Разумеется, Вторая мировая война, как и Первая мировая война, была обусловлена множеством факторов. Нет стандартного пути к войне. Но есть все основания думать, что высокий уровень неравенства играет далеко не последнюю роль в разжигании конфликта.

Согласно исследованиям экономиста Томаса Пикетти, рост неравенства в доходах зачастую сопровождается большим кризисом. Затем неравенство в доходах снижается и снова поднимается до нового пика — и нового кризиса. Нельзя относиться к этой взаимосвязи легкомысленно, особенно учитывая, что уровень благосостояния и неравенства доходов находятся на исторически высоких уровнях.

Это особенно тревожно, учитывая многочисленные факторы, вызывающие социальные беспорядки и создающие дипломатическую напряженность, включая рекордный кризис миграции, раздражение по вопросу глобализации, политической поляризации и растущего национализма. Все это признаки неудачной политики, которая может стать отправной точкой для будущего кризиса.

Избиратели имеют все основания для разочарования, но популисты, которых они чаще всего поддерживают, предлагают недобросовестные решения, которые только ухудшают ситуацию. Многосторонние отношения игнорируются все чаще, так как страны, в первую очередь, США Дональда Трампа, придерживаются односторонней изоляционистской политики. А в Сирии и Йемене бушуют прокси-войны.

Источник.