Конец «глобального избытка сбережений»?

 Конец «глобального избытка сбережений»?

Независимо от того, можно ли объяснить постоянный дефицит текущего счета Америки в первую очередь накоплением избыточных сбережений за границей, последние события обещают сделать эту популярную теорию устаревшей. Если это так, то потрясения, которые мы наблюдаем на рынках облигаций в этом году, могут быть лишь прелюдией.

ЛОНДОН. В 2005 году Бен Бернанке, в то время управляющий Федеральной резервной системы США, выдвинул идею глобального избытка сбережений, чтобы объяснить, почему Соединенные Штаты имеют постоянный дефицит счета текущих операций. Отходя от большей части академического мышления 1980-х и 1990-х годов, он утверждал, что избыточные сбережения за пределами США делают процентные ставки, особенно долгосрочные, ниже, чем они были бы в противном случае.

Бернанке разрабатывал идею, с которой также флиртовал тогдашний председатель ФРС Алан Гринспен. Дефицит текущего счета США сохранялся, потому что казначейские облигации США привлекали вкладчиков по всему миру, которые стремились сохранить якобы безопасные активы. В прошлом предполагалось, что этот постоянный дефицит в какой-то момент поставит под угрозу стабильность доллара и приведет к повышению процентных ставок в США в качестве защиты от инфляции и внутренней финансовой нестабильности.

В то время тезис Бернанке стал весьма модным в международных финансовых кругах. И он получил еще более широкое распространение после финансового кризиса 2008 года, когда инфляция была устойчиво низкой, а дефицит текущего счета США сохранялся. С конца 2000-х годов многие компании изменили свое поведение в отношении сбережений и начали создавать военные сундуки, что придало этой идее дополнительный импульс.

Несмотря на то, что я склонен принимать мудрость гораздо более острого академического ума, чем мой собственный, я никогда по-настоящему не разделял тезис Бернанке. Я был настроен скептически по двум причинам.

Во-первых, платежный баланс страны представляет собой бухгалтерскую идентичность, состоящую из счета текущих операций и счета операций с капиталом. Текущий счет определяется балансом внутренних сбережений и инвестиций. Страна, которая сберегает больше, чем инвестирует, будет иметь избыточные сбережения и положительное сальдо по счету текущих операций, и наоборот, точно так же, как страна, которая импортирует больше, чем экспортирует (по крайней мере, на основе счета текущих операций), будет иметь торговый дефицит. Но из этого не следует, что счет операций с капиталом (отражающий приток денег в страну и из страны) обязательно диктует, что происходит со счетом текущих операций.

Во-вторых, учитывая, что популярность тезиса об избытке сбережений совпала с периодом устойчиво низкой инфляции, возможно, общее снижение доходности облигаций было в первую очередь связано с этим фактором.

Помимо этих вопросов, я так и не понял, почему сторонники идеи избытка сбережений не столкнулись с большим вызовом, когда Китай начал сокращать свои огромные профициты по текущим операциям. Если бы их подтолкнули, они, вероятно, сказали бы, что это изменение было компенсировано большим профицитом в других местах, например, в посткризисной еврозоне и в бухгалтерских книгах компаний, которые копили деньги, опасаясь повторения 2008 года.

Но теперь два новых события подвергают тезис об избытке сбережений еще одной проверкой. Во-первых, похоже, что мы вступили в эпоху более высокой инфляции, которая может оказаться устойчивой, а может и нет. Для центральных банков единственный способ гарантировать, что это временное явление, — это ужесточить свою денежно-кредитную политику и добиваться нормальных уровней положительных реальных процентных ставок, а не цепляться за старые теории, чтобы оправдать их постоянно низкие уровни. Следует надеяться, что все также помнят их «Экономику 101», в которой утверждается, что должна существовать тесная связь между темпами экономического роста и реальными процентными ставками.
Вторым крупным событием является новый режим западных санкций против России, включая замораживание значительной доли западных валютных резервов российского центрального банка (львиная доля его финансовой военной казны). Этот мастерский ход может привести к тому, что другие держатели избыточных резервов перестанут накапливать столько иностранной валюты, что решительно положит конец глобальному избытку сбережений Бернанке.
Это было бы не так уж плохо. Даже если тезис об избытке сбережений верен, почему всем этим странам нужен постоянный массивный профицит счета текущих операций? Мы должны приветствовать мир, в котором стоимость валют других стран может расти больше, тем самым увеличивая реальные внутренние доходы жителей. Большая покупательная способность позволит им приобретать больше иностранных товаров. Их лидеры могут даже подумать о проведении политики по сокращению нормы внутренних сбережений и увеличению внутреннего потребления и инвестиций. А это, в свою очередь, может даже косвенно способствовать увеличению внутренних сбережений США.

Я поделился этими идеями с несколькими международными финансовыми экспертами и очень вежливо отклонил свои мысли. Они утверждают, что большинству других стран с крупными запасами иностранной валюты не нужно бояться ответной политики Запада или что им не хватает политических структур, необходимых для плавной смены внутреннего экономического режима. Другие предположили, что использование Америкой санкций может привести к дальнейшей диверсификации от доллара. Но неясно, какие еще высоколиквидные валюты можно было бы держать с уверенностью. При отсутствии альтернатив все больше стран могут начать задаваться вопросом, зачем им вообще иметь столько резервов.

Если это так, и особенно если инфляционная тенденция последних 30 лет обратится вспять, потрясения, которые мы наблюдали на рынках облигаций в этом году, могут быть лишь прелюдией.

 

Джим О’Нил
— бывший председатель Goldman Sachs Asset
Management и бывший министр финансов
Великобритании

 

 

Источник.


 

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий