Финансовая
квинтэссенция Федор
Рогач

Гривна падает. Доллар преодолел 26 на межбанке и торгуется по 27,3 на черном рынке. Что это — локальный всплеск из-за спекуляций или объективная закономерность, вызванная фундаментальными экономическими причинами?

«Минфин» спросил у экономистов.

Константин Фастовец, глава аналитического отдела Adamant Capital

Если говорить глобально, то курс определяется балансом спроса и предложения валюты на рынке. Здесь можно выделить несколько основных моментов. Один из них – зависимость наших банков от работы рынка США. В прошлую пятницу в Штатах был выходной. Традиционно у нас из-за этого получается, что поставки валюты в страну сокращаются. Потому что операции в долларах вне страны в эти моменты не происходят – долларовые корсчета наших банков, как минимум, косвенно, находятся в Америке. Соответственно приток валюты ограничен. В последний раз, когда на межбанке наблюдался рост курса, это было связано с этой причиной в том числе.

Второе из того, что присутствует всегда – это перетекание спроса из наличного рынка в межбанковский. Благодаря валютным ограничениям такие движения ограничены (компании не могут, просто так купить доллар), но методы все равно имеются. Если на наличном рынке начинается паника, то она так или иначе отражается на балансе безналичных операций с валютой.

Если говорить о влиянии на все эти процессы власти, то нужно разделять отдельные ее элементы. У нас есть правительство, то есть Министерство финансов, если мы говорим о бюджете, есть парламент и есть Нацбанк. Это колеса, которые не всегда крутятся в одном направлении. У Нацбанка сейчас в приоритете инфляция, они декларируют, так называемое, инфляционное таргетирование. Поэтому НБУ меньше всех заинтересован в девальвации гривны – она влияет на инфляцию и срывает регулятору установленные планы на год. Когда курс растет, Нацбанк выходит на рынок с интервенцией, чтобы удержать рынок в каких-то адекватных рамках.

Минфин со своей стороны не может никак влиять на курс. Но большая инфляция действительно приводит к росту доходов бюджета, в то время как расходы могут оставаться, как минимум, квази-фиксированными. Причины по которым экономисты правительства еще полгода назад заложили в бюджет-2017 курс в 27,5 грн за доллар, скорее всего, связанны с их прогнозами по платежному балансу.

Василий Юрчишин, директор экономический программ Центра им. Разумкова

Падение, которое мы сейчас наблюдаем, связано с объективным фактором – украинская экономическая динамика остается крайне слабой. Даже предполагаемые на этот год 1,5-2% роста, и 2–3% – на следующий – это очень мало, потому что это ниже, чем среднемировая динамика. К этому добавляется ухудшение платежного баланса и перспективы очередного транша от МВФ, которые становятся все более призрачными.

Из субьективных моментов, я бы назвал чрезмерную популистичность украинской власти. Она обещает повышение соцстандартов и социальной поддержки (в том числе, неожиданное решение по выплатам вкладчикам финкомпаний банка Михайловский), настаивая на том, что на экономической ситуации это никак не отобразится. Но то же самое мы видели ровно год назад, когда правительство объявило о выплате упреждающих пенсий и других соцвыплат. Это привело к тому, что курс тогда резко вырос и было это как раз перед Новым Годом.

Но вообще надо сказать, что небольшая девальвация (даже не девальвация, а рост курса доллара) – это даже позитивный момент для слабой экономики. Здесь важно, чтобы коррекция курса буквально на несколько процентов превышала инфляцию. Не более того. То есть, если инфляция у нас 10-12%, то рост курса не должен быть больше, чем 14-15%. Правда, стоит учесть, что объективную информацию по уровню инфляции у нас в стране найти довольно трудно.

Олег Устенко, исполнительный директор Фонда Блейзера

Я не вижу объективных экономических причин тому, что мы наблюдаем сейчас на валютном рынке. А это значит, что есть все признаки иррационального поведения участников рынка. Это не только те, кто покупает и продает валюту, а и Нацбанк. Существенную иррациональность демонстрируют все трое.

Макроэкономические условия за последние несколько недель сильно не изменились. Золотовалютные резервы – 15,5 млрд долларов – этого достаточно для того, чтобы поддерживать курс в том коридоре, который был ранее. Я вполне допускаю, что девальвация до 27 грн за доллар к концу года запланирована. Но это не должно случиться прямо сейчас. Я не вижу больших платежей по кредитам, которые могли бы увеличить отток валюты. Но даже если бы они были – платежи около миллиарда долларов все равно не выглядят суммой, которая сильно могла бы повлиять на курс. Запас прочности есть и у НАК Нефтегаз, который получил 500 млн долларов кредита на свои нужды. Опасности для курса с его стороны тоже нет.

Где она есть – так это в плане иррационального поведения. Оно может исходить из того, что в конце года иностранцы будут проводить репатриацию прибыли. Некоторую часть этого долларового ресурса они (особенно это касается иностранных банков) могут формировать уже сейчас.

Вторая причина – политическая. Национальный банк не вышел позавчера с интервенцией по продаже валюты. Хотя мог бы успокоить рынок продажей буквально 10 млн долларов. Но они этого не сделали. Потому что как раз тогда под НБУ протестовали люди. И регулятору было выгодно сказать, что доллар дорожает из-за этих протестов. Это и была основная проблема – не в политической нестабильности, а в действиях Нацбанка, который мог бы выйти на рынок раньше, но предпочел остаться в стороне.

Вадим Иосуб, старший аналитик Альпари

Особенность плавающего курса – он всегда соответствует текущим макроэкономическим условиям. НБУ вмешивается в ход торгов с помощью интервенций в виде аукционов, для сглаживания сильных колебаний гривны. При этом на тренды Нацбанк не влияет, они формируются под воздействием состояния текущего счета, девальвационных ожиданий населения, эмиссии денег (в первую очередь, для спасения вкладчиков лопнувших банков), и других фундаментальных факторов.

Существующие административные ограничения на валютном рынке затрудняют арбитраж между различными его сегментами, в частности, между межбанком и наличным рынком. Это периодически приводит к расширению спреда на различных сегментах рынка, что мы и наблюдаем сейчас. Ситуация близка к «множественности курсов», против которой традиционно выступает МВФ, однако, судя по всему, такое положение временное, и курсы на межбанке и наличном рынке в ближайшие дни сойдутся. В то же время, о неизбежности «ползучей» девальвации говорить нельзя. Всегда есть варианты, которые будут зависеть от степени жесткости монетарной политики Нацбанка и бюджетно-налоговой политики. Смягчение политики, снижение ставок, эмиссия денег, рост расходов бюджета приведут к девальвации. И наоборот, жесткая и ответственная политика остановят ее, и даже приведут к укреплению гривны. А вот вопрос, какую политику предпочтут проводить экономические власти, пока остается открытым.

Есть распространенное мнение, что девальвация нацвалюты помогает бюджету, так как, во-первых, стимулирует экспорт, а во-вторых, увеличивает налоговые поступления от экспортеров в гривнах. Однако не стоит забывать, что девальвация увеличивает выраженные в гривнах обязательства бюджета по обслуживанию внешнего долга, а через рост инфляции повышает уровень бедности и снижает инвестиционную привлекательность страны. С моей точки зрения, эти минусы перевешивают возможные плюсы, и искусственная девальвация гривны не соответствует интересам ни бюджета, ни украинцев. Оптимальный курс валюты – тот, который складывается самостоятельно под воздействием спроса и предложения при минимальном (в идеале – при полном отсутствии) вмешательстве государства.
 
Источник.