Анатомия грядущей рецессии

Анатомия грядущей рецессии

НЬЮ-ЙОРК – К 2020 году три негативных шока предложения могут спровоцировать глобальную рецессию. Все они объясняются политическими факторами, влияющими на международные отношения. Два связаны с Китаем, а в центре каждого – Соединённые Штаты.

И ни один из этих шоков нельзя смягчить традиционными инструментами контрциклической макроэкономической политики.

Первый потенциальный шок может быть вызван китайско-американской торговой и валютной войной, которая усилилась в начале августа, когда администрация президента США Дональда Трампа пригрозила ввести новые пошлины на китайский экспорт и официально заклеймила Китай как валютного манипулятора. Второй шок связан с медленно закипающей холодной войной между США и Китаем из-за технологий. В соперничестве, которое имеет все признаки «ловушки Фукидида», Китай и Америка конкурируют за господство в отраслях будущего: искусственный интеллект (ИИ), робототехника, сети 5G и так далее. США включили китайского телекоммуникационного гиганта Huawei в «список структур», зарезервированный за иностранными компаниями, которые признаны создающими угрозу национальной безопасности. И хотя совсем недавно компания Huawei получила временные исключения, позволяющей ей и дальше использовать американские компоненты, уже на этой неделе администрация Трампа объявила, что добавит в этот список ещё 46 аффилированных с Huawei компаний.

Третий крупный риск касается поставок нефти. Хотя в течение последних недель цены на нефть снижались, а рецессия, спровоцированная торговой, валютной и технологической войной, способна подавить спрос на энергоресурсы и толкнуть нефтяные цены ещё ниже, конфронтация Америки с Ираном может произвести обратный эффект. Если этот конфликт перерастёт в военный, тогда мировые цены на нефть могут подскочить, что приведёт к рецессии, как это уже происходило во время предыдущих «пожаров» на Ближнем Востоке в 1973, 1979 и 1990 годах.

Все три потенциальных шока будут иметь стагфляционный эффект, повышая цены на импортные потребительские товары, промежуточные товары, технологические компоненты, энергоресурсы и одновременно сокращая объёмы производства из-за разрыва глобальных производственных цепочек. Хуже того, китайско-американский конфликт уже начал провоцировать широкий процесс деглобализации, поскольку ни государства, ни компании больше не могут рассчитывать на долгосрочную стабильность интегрированных производственных цепочек. По мере нарастания балканизации в обмене товарами, услугами, капиталом, трудом, информацией, данными и технологиями, глобальные производственные издержки будут увеличиваться во всех отраслях.

Кроме того, торговая и валютная война вкупе с конкуренцией за технологии будут друг друга усиливать. Взгляните, например, на случай компании Huawei, которая сегодня является глобальным лидером в производстве оборудования для сетей 5G. Эта технология вскоре будет стандартной формой подключения к сети для подавляющей части критически важной гражданской и военной инфраструктуры, не говоря уже о базовых потребительских товарах, которые будут подключены к зарождающемуся «интернету вещей». Присутствие чипа 5G означает, что любой предмет – от тостера до кофемашины – сможет стать подслушивающим устройством. То есть, если Huawei сейчас считается угрозой национальной безопасности, тогда такой же угрозой могут считаться и тысячи китайских экспортных потребительских товаров.

Легко представить, как сегодняшняя ситуация может привести к полному схлопыванию открытой глобальной торговой системы.

И поэтому возникает вопрос, а насколько монетарные и бюджетные власти готовы к устойчивому – или даже перманентному – негативному шоку предложения.

На стагфляционные шоки 1970-х годов монетарные власти отвечали ужесточением монетарной политики. Но сегодня крупнейшие центральные банки, например, Федеральный резерв США, уже занимаются монетарным смягчением, поскольку инфляция и инфляционные ожидания остаются низкими. Любое инфляционное давление, вызванное нефтяным шоком, будет воспринято центральными банками всего лишь как эффект изменения уровня цен, а не как устойчивое повышение инфляции.

Со временем негативные шоки предложения обычно также превращаются во временные шоки спроса, которые приводят к снижению темпов роста как экономики, так и инфляции, подавляя потребление и капитальные расходы. Более того, в нынешних условиях американские и глобальные корпоративные капитальные расходы уже серьёзно подавлены из-за неопределённости по поводу вероятности наступления, а также степени суровости и длительности трёх потенциальных шоков.

В реальности, поскольку компании США, Европы, Китая и других стран Азии ограничивают свои капитальные расходы, глобальный технологический, производственный и индустриальный сектор уже находится в рецессии.

Единственная причина, по которой всё это пока ещё не привело к резкому глобальному спаду, заключается в том, что остаётся сильным частное потребление. Однако если цены на импортные товары вырастут ещё сильнее из-за любого из перечисленных негативных шоков предложения, тогда по темпам роста реальных (с учётом инфляции) располагаемых доходов домохозяйств (и по потребительской уверенности) будет нанесён удар, что, скорее всего, столкнёт мировую экономику в рецессию.

Поскольку в краткосрочной перспективе существует потенциальная вероятность негативного агрегированного шока спроса, центральные банки правы, снижая учётные ставки.

Но бюджетные власти тоже должны готовить схожие краткосрочные ответные меры. Резкий спад темпов роста экономики и совокупного спроса потребует контрциклического бюджетного смягчения с целью предотвратить наступление более суровой рецессии.

Тем не менее, в среднесрочной перспективе оптимальной реакцией стало бы не смягчение в ответ на негативные шоки предложения, а, скорее, приспособление к ним без дальнейшего смягчения. Дело в том, что негативные шоки предложения, вызванные торговой и технологической войной, будут иметь более или менее перманентный характер, равно как и снижение потенциальных темпов роста экономики. То же самое можно сказать и о Брексите: выход из ЕС создаст в Великобритании перманентный негативный шок предложения, а, следовательно, перманентно снизит её потенциальные темпы роста экономики.

Подобные шоки нельзя компенсировать монетарными или бюджетными мерами. Хотя с ними можно справляться в краткосрочной перспективе, попытки смягчать их перманентно со временем приведут к росту и инфляции, и инфляционных ожиданий, причём намного выше целевых уровней центральных банков. В 1970-е годы центральные банки отреагировали подобным образом на два крупных нефтяных шока. Результатом этого стал упорный рост инфляции и инфляционных ожиданий, а также неприемлемый бюджетный дефицит и наращивание госдолга.

Наконец, существует важное отличие между мировым финансовым кризисом 2008 года и негативными шоками предложения, которые сегодня могут ударить по мировой экономике. Кризис 2008 года был – по большей части – крупным негативным шоком спроса, подавлявшим рост экономики и инфляции, и поэтому он совершенно правильно был встречен монетарными и бюджетными стимулами. Но на этот раз мир может столкнуться с устойчивыми негативными шоками предложения, которые в среднесрочной перспективе потребуют политических решений совершенно иного рода. Попытки нивелировать этот ущерб с помощью бесконечных монетарных и бюджетных стимулов не будут выглядеть разумным вариантом.

 

Нуриэль Рубини

 

 

Источник.


 

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий